Work Text:
Клип
Звук оглушает, как будто она стреляет себе в ухо. Хотя, это недалеко от истины. Перед глазами проносится вся ее жизнь в обратном порядке: коробка с лапшой, пистолет, который она достала из коробки, выбор платья, объявление, дальше картинки замедляются и она лениво вспоминает, что утром просыпала кофе на телефон и долго пыталась его отковырять из ребер чехла, как читала ленту в социальных сетях, лениво валяясь в кровати.
Рука, которую отбросило после выстрела начинает затекать и она понимает, что прошла уже минута или даже несколько. Неловко разжимает пальцы и аккуратно снимает их с рукояти, оставляя пистолет висеть в воздухе. Бросает взгляд на часы — секундная стрелка слегка подрагивает, но не движешься. Время четырнадцать пятьдесят пять. Пять минут до конца света. Ровно пятьдесят пять минут назад мир сошел с ума.
Если бы она узнала об этом хотя бы час назад, она бы сказала, что это бред. Но в небе появились горящие шары, а люди со всех уголков планеты начали их постить и репостить, не оставляя никаких сомнений, что теперь это реальность. Первые двадцать минут она не верила, но потом смирилась. Хотелось умереть достойно, не от боли и переломов под завалами, а в сознании и осознанно. У нее остался пистолет еще от отца, но она думала, что он нужен ей для защиты. До сегодняшнего дня она не думала о самоубийстве.
Из ее окна виднелся кусок парка, а котором молодежь веселилась и развлекалась. Парочка запускала воздушные шары и кажется играла со змеем, ветер то точно был подходящим, главное, не потерять. Перед входом группа из юношей и девушек крушила припаркованные машины. Она видела все это, когда обедала последний раз. Ей повезло, курьер принёс еду за несколько минут до объявления, она даже не успела сильно остыть, когда она наконец до нее добралась.
Осторожно она сделала полшага назад и повернулась. Пуля висела в воздухе прямо на уровне ее глаз. Она прикоснулась к виску, но, кажется, на нем не было даже царапины. Потрогала пулю кончиком пальца — горячая. Подобрала кофту и обернула в нее пулю, засунув под шкаф. На всякий случай, если время начнет движение и пуля полетит дальше, хотя бы никого не убьет. Это было настолько курьезно, что она нервно рассмеялась: прячет летящую пулю в кофте под шкафом. На фоне текущего апокалипсиса и остановившегося времени это была меньшая из ее проблем. Если считать все это проблемами, конечно.
За окном все еще было видно ребят, которые застыли в странных позах с битами вокруг машины. Одна девушка, сидя на крыше, кажется, собиралась надуть пузырь из жвачки, даже с такого расстояния, было видно его неестественно розовый цвет. Пара с бумажным змеем зависла в середине движения, стоя на одной ноге. Змей висел в воздухе и весь ветер, казалось тоже застыл. На часах все еще подрагивала секундная стрелка на том же времени. Она порадовалась, что носит наручные часы, хотя сейчас мало кто это делал. Все было в смартфонах или умных часах, а ей нравились простые, со стрелками. В этом было что-то домашнее и уютное.
Она подкинула коробку из под лапши. Как не странно, она подлетела в воздухе, перевернулась и упала на стол. Открыла, потрясла, но соус будто пристыл к стенкам и так и застыл крупными каплями. Попробовала обновить новости или включить музыку, но ни одно приложение не работало — они открывались, но не загружалась даже стартовая страница. Немного подумав, она решила выйти. Пистолет на всякий случай взяла с собой, на этот раз точно для самозащиты. В том, что он работает она уже успела убедиться. Телефон тоже взяла, хотя скорее по привычке, чем из каких-то серьезных мотивов.
Когда она шла, ей казалось, что в воздухе остается пустой след, как если провести палкой по песку. Если бы было видно солнце, она наверняка увидела бы более бледную полосу в его лучах, но приходилось полагаться только на свои ощущения. По привычке нажала кнопку лифта, но почти сразу поняла, что это бесполезно. Хотелось исследовать это пространство, время, ситуацию в целом. Когда она прикасалась к предметам, реальность работала нормально, но все, что было вокруг застыло. Больше всего ее беспокоила секундная стрелка. Она застыла на двадцати трех секундах и нервно подрагивала.
На улице было странно. Дело было даже не в том, что не было привычных звуков, но не было и никаких запахов. Горящие шары в небе казалось тоже застыли и теперь их можно было попытаться рассмотреть. С такого расстояния они были похожи на мармеладки, кусочки мяса и даже немного на бенгальские огни. Она попробовала максимальное приближение камерой телефона, но понятнее не стало. Зато было заметно, что вот это вот вокруг них застыло, как и все вокруг.
Перейдя дорогу, она подергала за волосы компанию ребят, в последний момент отдернула палец от пузыря из жвачки, было слишком брезгливо оказаться в чужих слюнях. Она прошла через парк, еще несколько кварталов — людей было много, но все они замерли на месте. Кафе, из которой ей привезли лапшу даже не закрылось, в зале сидели несколько завсегдатаев. Она их знала, еще будучи ребенком и забегая за ужином, постоянно видела их там. На картинке в телевизоре застыла журналистка с открытым ртом, прядкой волос, которую ветром сдуло ей на лицо, на заднем плане открывался шикарный вид на горящие шары в небе. Это было повсюду.
Если бы она не была дочерью полицейского, возможно, она бы хотела что-то украсть. Эта мысль ее не покидала с момента, как она услышала об апокалипсисе. Наверняка, люди где-то сразу кинулись грабить магазины и мародерствовать. У нее был спокойный район, кроме тех ребят с машинами, она пока не заметила ничего необычного. Алкогольный магазин за углом был точно цел и она точно решила на обратном пути зайти и прихватить бутылочку чего-нибудь, что не могла бы себе позволить. Пройдя еще несколько кварталов, она на пробу покричала в воздух. Звук получился глухим, таким как она представляла себе звук в студии с хорошей звукоизоляцией. Будто он повисал в воздухе.
Совесть не позволила ей взять что-то дорогое, поэтому она прихватила несколько простых бутылок вина и еще одну порцию лапши. Что делать в пустом мертвом городе она так и не придумала, а дома у нее были книги — бесконечные, пыльные тома, которые она покупала с каждой зарплаты, чтобы однажды прочесть, но на которые классически никогда не хватало времени. Ей хотелось живых цветов, или рыбок, или чего-то, что могло бы быть живым рядом с ней, но раньше она не обзавелась, а сейчас брать было уже нечего. Стало в очередной раз обидно за то, что она так и не завела кошку. Кошки же магические твари, наверное, на них даже такое бы не повлияло.
***
Сначала она встала с кровати, чтобы задвинуть шторы, потому что спать при свете было слишком сложно. Потом стало слишком тревожно, и она снова встала, чтобы их открыть. Шары в небе были на месте, компания под окнами тоже. Секундная стрелка все еще была на двадцати трех секундах. Не спалось. Она ворочалась с боку на бок, по ощущениям уже несколько часов и даже хотела спать, но никак не могла успокоиться и отключиться. В какой-то момент ей, видимо это удалось, потому что она открыла глаза и первые несколько секунд ей казалось, что все это было дурным сном. Но в окне ничего не поменялось. Как и на часах, она не стал снимать их на ночь, на всякий случай.
В холодильнике оставалось немного еды, она хотела хотя бы день не воровать из лапшичной, потому что там уже почти ничего не осталось. Больше всего ей хотелось горячего, свежесваренного кофе. Почувствовать его запах, услышать, как он закипает и переливается через край, шипя на горелке. Она бы с большим удовольствием вымыла плиту, пока кофе еще не успел засохнуть… Было странно, но ей не хватало таких вещей, которые обычно выводили ее из себя. Невысохшие за ночь джинсы, сбежавший кофе, увядшая зелень — хоть что-то, что могло бы быть временным.
Раньше она думала, что если попадет на необитаемый остров, то сойдет с ума от тоски раньше, чем у нее закончится еда. Но сейчас ей было вполне комфортно в одиночестве. Ломка от отсутствия новостей и постоянных контактов с людьми прошла к первому вечеру. По ночам все еще было страшно, она никак не могла выбрать закрывать ей шторы или нет, но все таки засыпала. Просыпаясь утром первым делом смотрела на часы. Ее биологические часы перестали отсчитывать дни и ночи и она не знала, сколько прошло времени. Наконец-то много читала, гуляла в поисках готовой еды, которая еще осталась. Было даже довольно удобно, что вся еда была комфортной температуры и не портилась. Хоть она ничем и не пахла, вкус оставался.
Иногда у нее звенело в ушах от тишины. Она пыталась петь, кричать, говорить с самой собой вслух и отбивать ритм, но все это вязло в огромном тихом болоте нового мира. Услышав новый звук, она подумала, что у нее начались галлюцинации. Это было похоже на скрип, или треск, что-то на краю сознания, что она никак не могла понять. Но громкость звука нарастала, а потом к нему добавился голос. Настоящий живой голос настоящего живого человека.
Бросив все дела, она выбежала на улицу, забыв все на свете: и то, как готовилась к встрече с людьми, и то, что у нее было оружие, и то, что она в одной домашней футболке… По ее улице ехал парень на велосипеде, к спицам которого были прицеплены какие-то пластинки, которые и издавали этот странный звук. Она встала перед своим подъездом, когда он был еще довольно далеко и ждала пока он подъедет. Это было настолько странно, необычно и шокирующе, что она замерла и отмерла только когда он почти проехал мимо. От своей глупости она застеснялась еще больше и когда все таки заговорила, он упал вместе с велосипедом, потому что слишком сильно дернулся.
***
Это было странно. Они совершенно не подходили друг другу, как будто люди из разных миров с противоположными взглядами на жизнь. У нее почти буквально шевелились волосы, когда он рассказывал, что просто сел на велосипед и поехал через город в надежде найти еще кого-то живого. Без всякого маршрута, останавливаясь где попало, бездумно наворачивая круги. К счастью, он соглашался с ее планами. Она сняла со стены карту, оставшуюся еще от отца, расчертила ее линиями, чтобы охватить как можно больше районов. Пришла в ужас, когда он спросил, где они могут позаимствовать велосипед для нее.
В нем было что-то живое. Не то, что он не застыл, как все вокруг, а что-то инстинктивное, свободное, что-то, что она чувствовала, но не могла сформулировать. Его идеи были дурные, безумные, но почему-то работали. Никакой стратегии, раздумий, выбора оптимального маршрута, он просто вставал, протягивал ей руку и улыбался. А когда она пыталась его убедить в том, что так не бывает, он смеялся и отвечал, что с ней же сработало и она признавала, что это так, а значит можно попробовать.
В этом был смысл. Просто не такой, к какому она привыкла. Его метод позволил им встретиться, а с помощью целой карты они за месяц не нашли ни одного человека. Возможно, она и была неправа, но теперь с полной уверенностью считала, что остались только они двое. Вопрос был только в том, что делать дальше.
На несколько дней они вернулись к ней домой. В крошечной комнате была только одна кровать, но он не раздумывая занял место на полу рядом со шкафом под который она закинула пулю. Рассмеялся, сказав, что если время запуститься, то они все равно все умрут. У него не было проблем с тем, чтобы заснуть даже на полу, без одеяла, подушки, матраса. А она снова ворочалась и смотрела на дрожащую стрелку на часах.
С ним было спокойно, она никогда не оставалась в одном пузыре с мужчинами, никогда даже не ездила в отпуск вдвоем с кем-то из своих приятелей, тем более с мужчинами, с которыми она не состояла в отношениях. Но сейчас не чувствовала себя скованной или смущенной, он был даже не как брат, а как тень, будто и не человек вовсе. Они много говорили о том, откуда взялись эти шары в небе и что это такое, он рассказыва, как все устроено, но даже у него не было ответа на главный вопрос — почему остановилось время и что с этим делать.
Пока они катались по городу, они успели побывать во всех тех местах на которые всегда не хватало времени: зоопарк, аквариум, все на свете дворцы. Подолгу задерживались рядом с каждым интересным местом, аккуратно обходили людей и даже погладили льва. Она пыталась распределить имеющиеся наличные, чтобы заплатить хоть понемногу за посещение, но деньги закончились слишком быстро. Он смеялся и говорил, что это их время и они должны использоваться его по полной. Постепенно она начала привыкать к этому неспешному ритму жизни.
Остановиться и подумать, потрогать необычную кладку, корчить рожицы в отражениях офисных кварталов, менять местами напитки у застывших в ресторане людей — все это с каждым разом становилось все забавнее и естественнее. Она привыкала к тому, что действуют те правила, которые они сами придумали. Постепенно тревога и печаль сменялись предвкушением приключений. Особенно ей нравилось смотреть на фонтаны. Если прикоснуться к воде, то она будто размораживалась и капельки падали вниз, стекая по замершим струям. Настолько нелепо и неправильно, что она никак не могла остановится, бегала и кружилась, разметая вокруг воду, а потом присаживалась и долго смотрела, пока капли не замирали внизу.
Он ни в чем ей не мешал. Иногда не разделял, но никогда не препятствовал. С ним было очень комфортно, как будто все, что она делала правильно. Казалось, что они знакомы сто тысяч лет. Именно он предложил поехать на море. Шутил, что она сможет покататься на доске. Но в каждой шутке есть целая доля правды. Одна она бы ни за что не решилась, но с ним все было выполнимо.
Уснуть все еще было сложно, но она предвкушала, как хорошо они проведут время. Машинально посмотрела на часы: секундная стрелка все так же дергалась, а потом переместилась на двадцать четыре секунды.